Жизнь прожить – не поле перейти

КРАСНАЯ ИСКРА

14-08-2008 N 33 (16020)

Жизнь прожить – не поле перейти
Год семьи: наш конкурс

Олечка была единственной дочерью у Антонины Ивановны, муж которой погиб в годы Великой Отечественной войны. Растила дочь одна, помощи ждать было неоткуда. В послевоенные годы все семьи жили, перебиваясь «с хлеба на квас». Окончив семь классов сельской школы, Оля уехала в город и поступила в фельдшерско-акушерскую школу, так тогда называлось медицинское училище. Когда её сокурсницы бежали вечером на танцы в Летний сад или на стадион керамиков, Оля сидела за учебниками. К последнему курсу многие девочки выскочили замуж, чтобы не ехать по распределению в деревню. Оля вернулась в Заречье заведовать медпунктом, согласившись на зарплату, которая больше была похожа на милостыню. Жили они с мамой.
В деревню на лето приезжало много дачников. В соседнем доме каждое лето отдыхала большая дружная семья. Пока Олина мама держала корову, дачники брали у неё молоко, заходили по-соседски обменяться новостями. Глава семьи – Алексей изредка бросал на Олю мимолётный взгляд, от которого девушка краснела и опускала глаза.
А годы не шли, они летели. После смерти матери Оля осталась в доме одна – ни мужа, ни семьи. Никто за эти годы не просил её руки, не звал её замуж. В деревне женихов не было, и если парень уходил в армию, то уже назад не возвращался, а устраивался в городе.
Несколько лет подряд соседи приезжали на дачу вдвоём: их дети выросли и завели свои семья. А потом Алексей овдовел. Жить в городе у замужней дочери не хотел, годы брали своё, тянуло к тишине и покою. Однажды он приехал в деревню и остался здесь жить.
Одиночество свело вместе этих двух пожилых людей. Оба были на пенсии. Из города на дачу по-прежнему приезжали дети Алексея, теперь они звали Олечку бабой Олей, она была очень рада гостям. В доме вновь зазвучали детские голоса. И Оля радовалась, что наконец-то и у неё есть дети и внуки. К их приезду она пекла пироги, варила борщи, топила баню, по вечерам читала малышам сказки. С годами обрабатывать два огорода и содержать два дома стало трудно. Решили один дом продать, а жить в домике поменьше. Деньги от продажи жилья Оля положила в ящик стола. Алексей не увлекался вином, поэтому за сохранность их можно было не беспокоиться. В деревне эту пожилую пару любили. Одинокие женщины по-хорошему завидовали Оле.
Но в одночасье от сердечного приступа умер Алексей. Многочисленные родственники покойного ещё на похоронах стали спешно делить наследство. Кто-то снял со стены ковёр, кто-то положил в сумку посуду, постельное бельё тоже испарилось. Исчезли и деньги из стола. Уже никто не обращал на бабу Олю внимания. А она сидела в уголке на кухне и тихонько плакала.
Во время похорон Оля шла в толпе не родственников, а деревенских. Сквозь слёзы ловила сочувствующие взгляды соседей. Жизнь для неё окончилась. На поминках дети Алексея объявили старушке, что в течение десяти дней она должна освободить дом, у них уже найден покупатель. Собрав свои скромные пожитки, Оля закрыла дом, ключи отдала соседям и рано утром села на автобус. «Прошково, Прошково», – твердила про себя убитая горем женщина. Приехав к дому престарелых, она села на скамейку у входа, не зная, что делать дальше. Только на следующее утро её заметили обитатели. Они отвели Олю к директору. Узнав историю женщины, добрые люди помогли оформить документы, и Оля осталась в интернате – последнем для неё пристанище.
Олю часто тянуло в город, где прошла её юность. Она подолгу стояла возле здания медицинского училища и наблюдала, как девушки в белых халатах, словно птицы, порхали из здания училища в здание больницы. Глядя им вслед, Ольга шептала: «Дай Бог вам, девочки, удачи, любви и много детей. Будьте счастливы!». Она знала, что у неё было прошлое, но никогда уже не будет светлого будущего.
Постояв ещё некоторое время, она возвращалась в казённый дом, в котором жили такие же бедолаги, как и она. Такова, видно, жизнь.
Галина РОШЕВА.